Наталия Назарук, РИА Новости Крым

На этой неделе страна отмечала одну из важнейших дат своей истории. Однако в разных регионах почтить память героев решили по-разному…

27 января Россия вспоминает беспрецедентную бесчеловечность длиной в 872 дня – блокаду Ленинграда. Память о той страшной жизни для жителей города на Неве навсегда заключена в 125 граммах блокадной пайки: темный, липкий кусочек, в котором от настоящего хлеба – чуть. Крохи, поддерживавшие жизнь сотен тысяч людей в лютую зиму с 1941-го на 1942-й.

Для Санкт-Петербурга это всегда особый день: в городе проходят кинопоказы, встречи с очевидцами, памятные вечера. Традиция – траурный митинг на Пискаревском кладбище. На фасады зданий выводят проектором кадры военной хроники. Звучит Седьмая симфония Шостаковича. Отбивает траурный ритм метроном…

И одновременно с этим в разных уголках страны молодежи пытаются объяснить "на пальцах", что значила жизнь для города в эти 872 дня. А это уже в разы сложнее. Далеко не везде живут переехавшие после войны блокадники. Нигде больше не сохраняются оголенным нервом живые воспоминания тех поколений. В этих обстоятельствах по-прежнему самое наглядное – блокадная пайка. Так пару лет назад в стране родилась всероссийская акция "Блокадный хлеб". 

Не хлебом едины: когда память важнее галочки
Акция "Блокадный хлеб"

Но подчас наглядность – то ли в силу попыток придать ей массовость охвата, то ли из-за непродуманности – приобретает печально-гротескные формы.

По единому патриотическому порыву в городах и районах 27 января стартуют вариации на тему. И если в одних местах школьные учителя, рассказывая ученикам на уроке памяти, показывают отрезанные от буханки блокадные 125 граммов, чтобы дети представили, каково это – в холод не съесть больше ничего, то в других городах памяти придают иные формы...

Например, полбуханки, завернутые в пакеты с изображением красной звезды (знак качества), коробками раздают волонтеры в цветных куртках прямо на улицах города.

Или представители власти, празднично нарядившись, идут домой к ветеранам, блокадникам, детям войны, тыловикам и – по ассоциации с блокадной пайкой – несут им батоны и пироги. Вроде показывают, что о них не забыли. Но причем здесь нарядные пироги?..

Или, как недавно случилось в Перовском сельсовете Симферопольского района, приносят пожилым людям те самые блокадные 125 граммов.

О проведенной таким образом акции "Блокадный хлеб" рассказал в соцсетях председатель Перовского сельсовета Александр Гудима. Напомнил, как "77 лет назад сокрушительным ударом советских армий была окончательно сокрушена блокада Ленинграда", и сообщил, что несмотря на "жесткий режим карантина в связи с коронавирусной угрозой", в районе были проведены посвященные дате памятные мероприятия.

Через несколько часов чиновник пост удалил: пошли гневные комментарии… 

А возмутило читателей то самое подобие блокадного хлеба, которое представители сельсовета дарили односельчанам, в том числе детям войны. А пожилые люди, как уточнил чиновник, принимали подарок "со слезами на глазах" и с "чувством гордости за совершенное". И, кажется, даже не поняли инициаторы, чем вызвали возмущение людей…

Странная история была и в прошлом году - отличились чиновники из Керчи, пришедшие поздравлять живущих в городе ветеранов батонами, которые в итоге оказались домашними пирогами. Тогда крымчан, увидевших фотоотчет с акции, возмутило и что дарили, и как дарили. На фотографиях было видно, что чиновницы, поздравляя ветеранов в их квартирах, даже не сняли верхнюю одежду.

Скандал разразился громкий. Докатилось даже до Кремля, хотя там прокомментировали нейтрально, призвав разбираться с каждым отдельным случаем, а не устраивать "охоту на ведьм". В итоге глава Керченского горсовета Мая Хужина хоть и заявила, что не считает себя виноватой, была вынуждена вместе со своим заместителем сложить полномочия после требований главы республики Сергея Аксенова, который назвал ее оправдания "ересью и самодурством".

В этом году возмущения так широко не распространились. То ли пост не успел достаточно разойтись, то ли пользователям уже печально обсуждать подобное.

Но претензии все же прозвучали. Во-первых, они сводятся к тому же, что и год назад. В поступке чиновников, которые, вполне возможно, искренне хотели "как лучше", не улавливается ни первоначально закладываемого во всероссийскую акцию смысла, ни, как следствие, того уважения, которого достойны люди, пережившие войну. Во-вторых – об этом часто говорят историки и политологи, – подобные казусы свидетельствуют о сбоях в схемах воплощения патриотизма. Самый наглядный символ трагедии одного города уходит в тираж и, становясь лишь атрибутом, теряет свое пронзительное, трагичное значение.

К слову, в пятницу в комментарии радиостанции "Говорит Москва" председатель правления санкт-петербургской общественной организации "Жители блокадного Ленинграда" Елена Тихомирова заявила, что подобные мероприятия неэтичны.

Не хлебом едины: когда память важнее галочки
Посетители инсталляции во дворе Государственной Академической Капеллы, посвященной 77-й годовщине снятия блокады Ленинграда. г. Санкт-Петербург

Блокадный хлеб, увы, не единичный пример. Военные пилотки, форму, которая раньше была бесценным наследием от прошедшего войну деда, сегодня можно купить едва не на каждом углу как сувенир. Георгиевские ленточки, которые были и остаются частью высших государственных наград и почетным дополнением к боевым знаменам, часто не повязываются гордо на грудь, а лепятся на антенны машин, сумочки. Даже используются вместо шнурков в кеды.

Стремление ощутить причастность сталкивает символы подвига и неотделимой от него трагедии с праздничной толпой, не осознающей важности этих символов. Она ликует, ей не нужны ни драмы, ни глубокие смыслы. Война для нее, как заметил однажды публицист и блогер Армен Гаспарян, комментируя скандал в Керчи, становится картинкой из художественного фильма. Но лишь отчасти – в силу возраста и давности событий.

Невдомек поколению эффективных менеджеров и бодрых предпринимателей, которые измеряют жизнь в KPI и процентах выполнения плана, что уважение и память – не в ленточке и горбушке хлеба. А в том, чтобы в остальные, кроме праздничных, дни года не всплывали истории о том, как ветеран умер в разрушенном доме без стен. Или о том, как сотрудник полиции под видом помощи переписал на себя квартиру 89-летней одинокой пенсионерки.

Ветераны – блокадники, дети войны, участники боевых действий – всегда будут благодарны за все. Даже за наспех врученную краюху (это к вопросу о том, что за хлеб люди благодарили). Они прошли через такие адские жернова, что им все невзгоды и неурядицы кажутся мелочью, будь то пустой холодильник или обрушившаяся крыша. Они не позволяют себе ни критики, ни возмущения – не "хэйтят", как сказала бы молодежь. Они просто не умеют. И за эти 125 граммов хлеба они будут целовать руки и благодарить Бога и человека, хлеб вручившего. Для них это живая нить. Потому что привязано к собственной памяти. И они просто рады, что о них помнят.

Но это не значит, что нынешнему поколению надо отмечать эту трагическую дату фотографиями с торжественным вручением полбуханки. Для отчета или для поста в сетях.

В этом и состоит хрупкость "блокадного хлеба". Кто-то, понимая это, пытается через праздничные или памятные мероприятия передать частичку смысла. А кто-то, следуя потребительским принципам современности, возьмет ломтик хлеба, купит в переходе пилотку и отхватит у волонтера бесплатную ленточку. Если такому, стоящему в очереди к полевой кухне за тарелкой фронтовой каши, сказать, что в его руках эти вещи теряют смысл, ценность, память, он не поймет. Даже обидится, скажет, это почему – я ж как все, отмечаю! Нет, ты не отмечаешь, ты тусишь.

В любой другой, простой будний день, важнее купить и принести ветерану продукты и лекарства. Как делали десятки добровольцев в ковидные дни изоляции. Подвезти на своей машине пожилого человека к пенсионному фонду или до аптеки. Подключить ему газ или починить крышу, если говорить о возможностях чиновников. Помочь убрать заваленный двор, потому что сам человек уже не может… Да просто склонить голову перед человеком, пережившим такое. И сделать все, чтобы нас, молодых живущих, не коснулось то, что пережили они. В те 872 дня.

"Как некую страшную небыль я вижу, не верю глазам,

краюху блокадного хлеба, где мука с мукой пополам".

(Сергей Петров)

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции