СИМФЕРОПОЛЬ, 6 ноя — РИА Новости Крым, Алексей Вакуленко. К 100-летию Великой русской революции РИА Новости Крым продолжает проект, посвященный судьбоносным для России событиям, навсегда изменившим ход отечественной истории. В канун юбилея Октябрьской революции мы расскажем о том, как менялась жизнь в Крыму с февраля по октябрь 1917 года.

"Великий день СВОБОДНОЙ РОССИИ"

Советский плакат времен Гражданской войны. Из основного фонда Музея истории города Симферополя
"Совершилось. Тот, без воли которого и волос не падает с головы нашей, положил предел царствования бывшего государя. Бесчисленные губительные беспорядки, допущенные бывшим правительством, крайне недобросовестно совершавшим свое служение, злоупотреблявшим властью, постоянно и искусно вводившим всех в заблуждение, повлекли за собой государственную разруху, расстройство во всех наших делах. Нынешняя кровопролитная великая отечественная война ясно, до очевидности для всех, обнаружила, что страна наша и Русский народ стоят на краю пропасти, жадно раскрывшей пасть свою для поглощения нашего Отечества. Создалась эта ужасная бездна и верховная власть вернулась к Русскому народу, великому и пространством земли своей, численностью и духом, устраивать на новых началах свою государственную жизнь".

Это фрагмент "Послания пастве Таврической" архиепископа Таврического Димитрия (Абашидзе), опубликованного 5 марта 1917 года (все даты приводятся по старому стилю). Без преувеличения пророческие слова прозвучали тогда не столько толкованием переживаемых потрясений, сколько предупреждением. Мало кто догадывался, что впереди — жадно раскрытая пасть Октября, которая в итоге обернется кровавой пропастью Гражданской войны. Описывая ужасы последней, поэт Максимилиан Волошин через несколько лет живописал крымскую "Красную пасху", в которую "Христос не воскресал", а "души вырванных насильственно из жизни вились в ветре, носились по дорогам в пыльных вихрях, безумили живых могильным хмелем неизжитых страстей, неутоленной жизни, плодили мщенье, панику, заразу".

Илья Сельвинский
Весной же 1917-го общественно-политическая атмосфера на полуострове, как отмечали современники, была исполнена торжественности и радости. Третьего марта на собрании городской думы губернского Симферополя гласный (депутат) Владимир Налбандов говорил о "величии переживаемого момента", предчувствуя "зарю светлого будущего". "Мы можем громко и ясно заявить, что наступающее светлое будущее развяжет руки общественности, которая получит полную возможность служить родине и борющимся братьям", — верил он. На том же заседании, в котором участвовали общественники, члены партий эсеров, меньшевиков, народных социалистов, кадетов и октябристов, был избран Комитет общественной безопасности — местный революционный орган власти. Меньшевики создали инициативную группы для созыва Совета рабочих депутатов.

Также дума призвала симферопольцев праздновать "Великий день СВОБОДНОЙ РОССИИ" (именно заглавными буквами были написаны в призыве эти слова). Депутаты пригласили горожан на соборную площадь, где должна была пройти панихида по борцам, павшим за свободу, и благодарственный молебен. Кроме того, народные избранники  рекомендовали горожанам украсить дома флагами, коврами, цветами и прочими годными для этого вещами.

В Севастополе 5 марта во дворе флотских казарм прошел митинг, собравший 10 тысяч человек. Его участники избрали Временный военно-исполнительный комитет и потребовали от думы разоружить жандармов и полицию, освободить политических заключенных, ввести новые, революционные порядки. Командующий Черноморским флотом Александр Колчак распорядился разоружить полицию и жандармерию, организовать народную милицию и отстранить от должности коменданта крепости монархиста Михаила Веселкина. На следующий день в городе избрали Объединенный Центральный военный исполнительный комитет. В него вошли 10 рабочих, 23 матроса, 12 солдат, 6 кондукторов (унтер-офицеров инженерного корпуса) и 9 офицеров. Тем временем в Симферополе солдаты и молодежь разоружили городовых, полицейских и жандармов. Власть в Таврической губернии перешла в руки комиссара Временного правительства, который фактически занял место бывшего царского губернатора.

"Дух революционный испарился"

18 апреля (1 мая по новому стилю) крымские трудящиеся вместе со всей Россией впервые законно отметили Международный день солидарности трудящихся. В городах прошли многотысячные демонстрации. "Главным лозунгом первомайских шествий были призывы социалистических партий: "Немедленный декрет Временного правительства о введении 8-часового рабочего дня!", "Земля и воля!", "Да здравствует Учредительное собрание!", "Война до победного конца!". В Севастополе демонстранты несли также лозунги "Да здравствует социализм, мир и братство народов!", "Долой милитаризм!", в Керчи — "Да здравствуют Советы рабочих и солдатских депутатов!", "Да здравствует Интернационал!"… В Ялте крымские татары пронесли красные знамена и лозунг на русском и татарском языках "Да здравствует демократическая республика!" — рассказывает крымский историк Виктор Королев.

Шествие и митинг, посвященные 98-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Архив
По его словам, с первых дней Февральской революции инициаторами формирования органов рабоче-крестьянской власти на полуострове выступили умеренные социалисты. В апреле-мае местные комитеты партии эсеров направили своих агитаторов и организаторов в села для создания "на демократических началах" Советов крестьянских депутатов и органов местного самоуправления. "В мартовские дни социалисты начали работу по объединению трудящихся в массовые рабочие организации. По нашим последним подсчетам, за четыре месяца они создали 255 профсоюзов численностью более 65 тыс человек и 50 фабзавкомов, объединивших 40 тыс рабочих. В мае-июне почти во всех городах были образованы Центральные бюро профсоюзов. Такую же организаторскую деятельность провели на селе социалисты-революционеры. В апреле-мае уездные крестьянские союзы были сформированы в Симферопольском, Феодосийском, Евпаторийском уездах", — отмечает Королев в исследовании "Таврическая губерния в революциях 1917 года".

В некоторых местах авторитетом трудящихся пользовались комитеты общественной безопасности, те в них видели органы народовластия. "Политизацию населения усиливали первые демократические выборы в органы городского самоуправления, проходившие в июне-июле в 18 городах Таврической губернии, — продолжает историк. — В результате выборов наибольшее количество мест в органах городского самоуправления губернии получили социалисты-революционеры".

В конце июня губернская газета "Южные ведомости" писала: "Наблюдавшийся недавно общественный подъем и оживление сменились упадком энергии, самодеятельности, общим равнодушием, доходившим местами до размеров самой безнадежной апатии. Дух революционный испарился". Испарился, но ненадолго. Третьего июля в Петрограде произошли антиправительственные акции, организованные большевиками после провала июньского наступления Русской армии на Юго-Западном фронте. В Крыму эти события аукнулись полным сочувствием правительству и Всероссийскому центральному исполнительному комитету Советов рабочих и солдатских депутатов, а также единодушным возмущением партий и демократических организаций. "Принятая на заводе Анатра в Симферополе резолюция, одобрявшая политику большевиков, была единственной в хоре резолюций о поддержке коалиционного правительства и взвешенной политики ЦИК Советов. Вероятно, на это решение повлияли 150 петроградских рабочих, передислоцировавшихся на завод по причине нехватки квалифицированных кадров", — отмечает Виктор Королев.

На пути к своеволию и анархии

Голосование на референдуме 1991 года о статусе Крыма
Де-юре власть Временного правительства опиралась в Крыму, как и во всей Таврической губернии, на аппарат таврического губернского комиссара и уездных комиссаров. Но при этом их полномочия ограничивались как центральными ведомствами, так и советами, а также главным начальником Одесского военного округа, который имел особые права в условиях военного времени (напомним, что шла Первая мировая война). "Во многих селах Таврической губернии сельские комитеты принимали постановления, в которых священникам предлагалось оставлять приходы, в некоторых случаях комитеты отбирали церковную землю или назначали за нее арендную плату, что противоречило политике Временного правительства в земельном вопросе. Предпринимаемые Таврическим губернским комиссаром меры по наведению порядка в этой сфере так и не смогли изменить столь печальную тенденцию", — рассказывает историк Андрей Ишин.

По его словам, на общем фоне широкой демократизации власти усиливалась тенденция к своеволию и анархии. В целом ситуация на полуострове характеризовалась известной организационной неразберихой, слабостью и низкой эффективностью власти. 17 сентября из Отдела по делам местного управления министерства внутренних дел Временного правительства Таврическому губернскому комиссару телеграфировали: "В "Известиях Бердянского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов" от 1 сентября с. г. напечатано Ваше обязательное постановление о воспрещении печатания и распространения в г. Симферополе и пределах Таврической губернии без Вашего разрешения воззваний и объявлений. Вследствие незаконности означенного обязательного постановления Министерство Внутренних Дел предлагает Вам его отменить".

В ответ Таврический губернский комиссар сообщал: "…в дни выступления генерала Корнилова (верховного главнокомандующего Русской Армией  Лавра Корнилова — ред.), были попытки печатать воззвания Корнилова и объявления, восхваляющие мятеж, поэтому существовавший тогда объединенный комитет революционных организаций принял решение, в виде исключительной меры, воспретить печатание и распространение в г. Симферополе и пределах Таврической губернии, без предварительного разрешения Губернского Комиссара, воззваний и объявлений, о чем я и издал соответствующее обязательное постановление, которое я отменил сейчас же по получении телеграммы Временного Правительства о ликвидации Корниловского мятежа".

"Цены скачут по минутам"

Экономика России с удивительной скоростью катилась в пропасть. По словам историка Вячеслава Зарубина, в Крыму экономический спад летом и осенью 1917 года принимает характер полного развала: промышленное производство сворачивается, а рабочие, во имя которых будто бы совершалась революция, оказываются ненужными. Крымские газеты тогда писали, что дороговизна создает "безотрадную картину нужды". Например, к октябрю рыночные цены выросли до 5 руб за фунт (409,5 г — ред.) сливочного масла, 2 руб — за десяток яиц, 4-5 руб — за курицу или утку, 6 руб — за фунт картофеля. "Но и по таким ценам очень трудно что-либо достать", — сетовало издание в номере от 25 октября — день, когда в Петрограде произошел Октябрьский переворот. Для сравнения: до революции фунт сливочного масла можно было купить за 30-45 копеек, десяток яиц — за 19-30 копеек, курицу — за 45-75 копеек. "Зарплата росла (например, у учителей на протяжении всего года — от 100 до 200 рублей в месяц, у рабочих — на 50-150%), однако никак не поспевала за ценами, — отмечает Зарубин. — Вместе с зарплатой, как водится, росла инфляция. В октябре она стала галопирующей". "Цены скачут уже не по дням, а по часам и минутам. Один и тот же кусок масла, доставленный на базар, в течение часа повышается в цене на 1 рубль за фунт", — писали "Южные ведомости".

Социальную напряженность существенно усилило двукратное повышение цен на хлеб и хлебобулочные изделия. "Если в довоенное время Таврическая губерния вывозила до 80 миллионов пудов хлеба в год, то в 1917-м имела к вывозу не более 20-25 миллионов (сказался и неурожай 1916 года), — поясняет Зарубин. — Правда, хлеб для обеспечения минимальных потребностей еще был. На конец августа было собрано 7,5 миллиона пудов, из них предназначалось к вывозу (фронт, центральные губернии) 3,269 млн пудов. Обостряла положение с хлебом не только спекуляция. Чрезвычайно раздражала население неразбериха в деятельности самых разных лиц и организаций, заготавливающих хлеб".

По словам историка, результаты не заставили себя долго ждать. Так, 3-4 сентября "мучные беспорядки" охватили  Керчь. "Погромы базаров и лавок в августе-октябре прокатились чуть ли не по всем городам Крыма, — продолжает Зарубин. — В Бахчисарае население захватило продовольственную базу и поделило запасы. 18-29 сентября, телеграфирует (таврическому губернскому — ред.) комиссару Евпатория, рабочие обыскивали дома торговцев и частновладельцев "с целью обнаружения скрытых предметов первой необходимости. Точка. Население города сильно раздражено, эксцессов не было. Точка. Солдаты не только не стали разгонять самоуправщиков, но сами приняли участие в обысках. Из Севастополя был вызван крейсер! Власти впервые решились на применение к недовольным серьезной военной силы".

Кроме того, с начала мировой войны правительство ввело в стране сухой закон. Всяческие просьбы населения допустить хотя бы ограниченную продажу вина власти игнорировали, при том, что в стране процветало подпольное производство спиртовых суррогатов и рынок их сбыта. "Винных же складов наличествовало немало, что порождало и немалые соблазны. Последние, как и следовало ожидать, выплеснулись наружу. Произошло это в Феодосии 12 октября. Солдаты толпой ринулись к винным складам. Начался пьяный дебош, стрельба, грабежи. Город захлестнула вакханалия безвластия, длившаяся до 16 октября", — рассказывает Зарубин. Находившаяся тогда в городе поэт Марина Цветаева в письме 19 октября писала супругу Сергею Эфрону, что "все дни выпускают вино". "Город насквозь пропах… У одного старика выпустили единственную бочку, которую берег уже 30 лет и хотел доберечь до совершеннолетия внука.  Он плакал…" — сообщала она.

В таких тяжелых условиях крымчане встретили известие о перевороте в Петрограде.

(Окончание следует).